Государство — это совокупность всевозможных институтов власти. Экономика государства является основой государства и завязана на все его институты.

О нашем государстве, о его экономике и перспективах его развития интервью с директором «Института экономических исследований» Алексеем Владимировичем Половяном.

- Добрый день, Алексей Владимирович!

Давно хотели побывать в вашем институте и вот наконец это случилось! Давайте начнём нашу беседу с рассказа об истории института - что было раньше, что представлял из себя институт? Какие изменения произошли? В составе, в задачах, может быть ещё в чем-то?

- В следующем году институту будет 60 лет, юбилей. Он был создан для научного обоснования и сопровождения тех решений и задач, которые ставились перед руководством на конкретный момент развития нашего региона. Это было вполне логично и своевременно: научное сопровождение требовалось для многих принимаемых решений. Мы росли и развивались вместе со всей страной. И также, как росли масштабы и важность задач, которые ставились перед нами, росли и мы -  от отделения совнархоза до института академии наук.

После событий 2014 года раздел страны прошёл по живому и затронул практически все семьи. Прошёлся он и по нашему институту: часть сотрудников уехала в Киев, но значительная часть всё же осталась здесь. Мы были переименованы в «Институт экономических исследований» и сейчас продолжаем работу, связанную с научным обоснованием и научным сопровождением решений руководства Республики в сфере экономики, промышленности, в развитии всего экономического сектора Донецкой Народной Республики. Ведём информационное сопровождение экономических процессов и всего, что с этим связано - непосредственно для органов власти, в первую очередь, и для других заинтересованных сторон.

Перечень наших тематик очень широк. В институте семь научных отделов. Мы занимаемся и вопросами, связанными и с финансовым обеспечением, и с государственным регулированием, и с планированием экономики. Значительное внимание уделяется математическому моделированию экономических процессов, потому что на сегодняшний день сложно представить экономику без математических моделей. При всей, казалось бы, дополнительной затратности этого метода, он всё же гораздо дешевле альтернативного метода проб и ошибок. Поэтому без моделей сейчас просто нельзя. Всем нам известный баланс - это тоже математическая модель. Кроме этих вопросов, институт занимается ещё и вопросами социальной экономики, подбора кадров, госзаказа и так далее. Кроме этого, мы сейчас пытаемся возродить информационную поддержку научных исследований. Исторически так сложилось, что все академические институты, которые есть в Республике, так или иначе вышли из нашего института. Мы были первыми, а потом пошли математики, физики, химики. Здесь же, в соседнем корпусе, была и первая ЭВМ. Она была просто огромная, у нас был целый вычислительный центр. Понятно, что с появлением персональных компьютеров задачи стали меняться, но у нас был вычислительный центр, информационно сопровождавший все исследования, которые велись институтом. Просчитали, сделали какую-то модель. Но жизнь продолжается, идёт постоянный мониторинг, информация постоянно обновляется, нужно на новой базе снова проводить расчёты - и так без конца. Поэтому должен быть соответствующий программный продукт, соответствующие вычислительные мощности и соответствующее подразделение.

Кроме того, мы активно работаем с предприятиями реального сектора и многие автоматизированные системы управления этих предприятий создавались у нас. И сейчас мы создали отдел и пытаемся воссоздать тот вычислительный центр, который позволял бы нам вернуться к решению таких задач - как общих, так и конкретных. Тем более сейчас, в эпоху цифровизации. А говоря об управлении просто невозможно не говорить о цифровизации. В экономике – это один из важнейших элементов, поэтому данный объект, вычислительный центр, нам крайне необходим.

Есть у нас отдел, который занимается вопросами территориального планирования. Развитие территорий – это не менее серьёзный вопрос, нежели остальные, сложный и неоднозначный. У нас поменялись сейчас административные границы, вернее они остались прежними, но часть территорий временно оккупирована. И это, соответственно, влечёт за собой определённые изменения в планировании.

Кроме того, в институте есть отдел, который занимается экономико-правовыми исследованиями. Говоря об экономике, нельзя обойти вопросы законотворчества и законодательного сопровождения. Они идут рядом и поэтому мы, в свою очередь, ведём работу, связанную именно с законодательным сопровождением экономической деятельности и экономического развития нашего региона.

- Вы говорили, что экономически обосновываете решения, которые принимаются наверху. Насколько это было возможно ранее и насколько это возможно сейчас в текущих условиях? Это реально? К вам прислушиваются?

- На самом деле, всегда, когда органами власти принимается какое-то решение, оно должно быть обосновано экономически. Это мировая практика. Если брать времена Советского Союза, это делалось в обязательном порядке. Тот же Госплан тесно взаимодействовал с научными учреждениями. Со временем эта тенденция поубавилась. При Украине власти обращались к науке только в крайних случаях. Считали, что есть западная наука и у них там всё, что нужно, написано. У нас экономику и за науку особенно-то и не считали. Есть западный учебник, его перевели и – вперёд! Но как оказалось - здесь эти методы не работают! Они писались под другую сферу, другую страну, другие условия. К науке обращались в редких случаях. Яркий пример – события 2013 года, известная ассоциация с ЕС. Наш институт принимал участие в изучении и анализе прописанных там цифр. Но ведь к нам обратились не на предмет создания этого документа, а на предмет анализа последствий его реализации! Речь шла о миллиардных убытках в случае подписания этого документа и наш анализ стал одним из факторов, который её затормозил. Возможно, что мы, в какой-то степени, и виноваты в том, что всё это началось.

- Наверное, к вам поздновато обратились?

- Я думаю, что наш фактор был не последним, но там ещё и другие факторы были, тоже не менее важные. 

После событий 2014  и 2015 годов к нам стали чаще обращаться и чаще прислушиваться. Мы чаще даём свои рекомендации, это важно, и что ещё более важно -  на них обращают внимание. Некоторые из них используют в своей работе. Жизнь заставляет обращать внимание на рекомендации научного сообщества.

- «Деловой Донбасс» - издание, представляющее интересы малого бизнеса. Чем может ваш институт быть полезен малому бизнесу? Возможно ли к вам обратиться за какими-то рекомендациями? Возможно вы готовите какие-то программы по развитию малого бизнеса? Прикладной такой момент. И второй вопрос, что готовит государство для бизнеса через вас?

- Мы даём свои рекомендации, в том числе и органам власти, в плане создания наиболее эффективных, наиболее приемлемых условий для развития экономики. С нашей точки зрения, развитие малого и среднего бизнеса – один из важнейших моментов для этого. Нереально без малого и среднего бизнеса создать устойчивое общество с крепким средним классом. Поэтому в этом плане мы выступаем за активную поддержку государством малого и среднего бизнеса. Нам вообще интересно общение с представителями малого и среднего бизнеса, нам интересны существующие у них проблемы. Есть, наверное, и их решения, которое мы можем предложить. И через нас можно донести эти решения до органов власти. Понятно, что бизнес и сам может достучаться до власти, но совместными усилиями это всегда проще. У нас есть такая практика, когда мы отрабатываем некоторые нормативно-правовые акты. Мы проводим круглый стол, приглашаем разработчиков, представителей министерств, наших специалистов и представителей малого бизнеса. На стадии, когда еще законопроект не принят, они доносят свои предложения и эти правки учитываются. То есть вы можете что-то изменить на самых ранних моментах. Что касается услуг, то мы государственное учреждение. Хотя нам никто не запрещает вести хоздоговорную тематику в виде, например, соцопроса или обзора. Это вполне может проводиться на условиях хоздоговорной тематики. Такие услуги мы оказываем и опыт у нас тоже есть. Работаем как с малым бизнесом, так и с крупными предприятиями. Тот же Ясиноватский машзавод имеет довольно успешный опыт работы с нами. Они не раз к нам обращались по вопросам, связанных с системой управления.

- Вы затронули интересную тему по взаимодействию с малым бизнесом. Мы в этом году организовали клуб предпринимателей «Деловой Донбасс». Пытаемся превратить его в дискуссионную площадку. Возможно ли ваше участие? Иногда формат встреч таков, что мы обсуждаем тематические вопросы, а бывает, что просто идет дискуссия. Люди высказываются на какую-то тему, и это всё действующие предприниматели. То есть там действительно реальная проблематика и всё это происходит очень живо.

- Реальные, не кабинетные исследования нам всегда очень интересны. Мы с удовольствием принимаем участие в таких мероприятиях. Я знаю ранее у нас активно работала ассоциация предпринимателей. Не знаю, работают ли они сейчас…

- Нет, не работают

- Но тогда мы с ними плотно сотрудничали. Мы их приглашали, они нас приглашали. Пытались услышать реальные проблемы, чтобы найти совместные решения.

- Мы планируем выйти на ассоциацию, когда у нас это будет разрешено законодательно. А пока делаем это в рамках клуба. Но это действительно реальные люди с реальными проблемами.

Подскажите, налоговые изменения, которые сейчас готовятся, они готовятся с вашим участием?

- Мы давали свои предложения. Мы всегда даем свое видение. А будут они учтены или нет - уже не от нас зависит. Мы просто высказываем свою точку зрения, всё, что считаем нужным. А на деле всё зависит от лиц, принимающих решение. Задача экономистов показать им, что будет и чего не будет, если они сделают так или иначе. То есть, показать плюсы и минусы любого решения. А само решение принимает лицо ответственное за него - политик. Задача же учёного дать ему аргументирование - к каким последствиям оно может привести. Что касается налогового кодекса, то мы делаем предложения и надеемся, что они будут учтены.

- У нас просто опасения, что если, например, ГАИшники будут писать правила дорожного движения, то это будут правила в интересах именно ГАИшников …

- Я с вами согласен. Но тут что стоит во главе угла? Важно определиться с задачей – то ли во главе угла максимальная собираемость налогов, то ли экономическое развитие. В первом случае пусть налоговики и пишут. А во втором должны писать люди, отвечающие за экономическое развитие. Это сложный вопрос. Налоговый кодекс – это всегда палка о двух концах. С одной стороны, стоит краткосрочная задача и её надо понимать и видеть. Например, максимально обеспечить наполняемость бюджета, так как есть пенсионеры, бюджетники и другие незащищённые категории граждан. У нас, давайте говорить откровенно, очень высокий процент пенсионеров и на работающих граждан ложится очень большая нагрузка. Но государство, безусловно, должно поддерживать социально незащищенные слои. А с другой стороны как же обеспечить экономический рост, если максимально задавить всех налогами? Мы над этим сейчас как раз и работаем, есть у нас одна из тем, которая посвящена налоговой нагрузке. Мы изучаем, как оценить всевозможные последствия от производимых действий. Есть разные подходы. К примеру, мы предлагаем ввести термин не только налоговая нагрузка, но и институциональная нагрузка. Например, приходит проверяющий, даже не из налоговой, а, допустим, из другой службы. А они редко уходят без штрафов -  и это тоже финансовая нагрузка.  У нас сейчас появилось много проверяющих органов, которые обосновывают необходимость своей деятельности всяческими проверками и при этом очень редко уходят с предприятия, чтобы не выписать какой-нибудь штраф, а для предпринимателя это всё нагрузка. И это всё отражается на экономике предприятия и экономике Республики в целом. Поэтому надо учитывать и эти факторы, даже если кажется, что налоги маленькие. Надеемся, что наши предложения будут учтены. Мы выступаем за то, чтобы система была максимально простая и понятная. Никаких сложных вещей там быть не должно. Но при этом - неотвратимость наказания. Выполняешь – вопросов к тебе нет. Не выполняешь - получаешь наказание. Вплоть до тюремного заключения, с этим всё очень жёстко.  Примером может послужить тот же Сингапур или некоторые другие страны. Когда правила понятны и просты - и бизнесу хорошо. Он понимает, что с него вот за это спросили и всё - больше его не трогают. А если еще и так зайдем, и так зайдем, то для бизнеса это очень сильный негативный фактор. Это как приписки мелкими буквами в кредитном договоре: вроде и процент небольшой, а когда сложишь всё – мало не покажется.

- Алексей Владимирович, вопрос по поводу текущей ситуации в экономике. Как вы можете описать промышленно-экономический потенциал Республики? Что мы из себя представляем? Теоретически мы можем быть автономными, выживаемыми с перспективой развития?

- Мы уже второй год готовим доклад, посвящённый экономическому состоянию нашей Республики. В нём мы пытаемся на основе общедоступной информации собрать, систематизировать и сделать какое-то представление об экономике региона. В 2016 году мы ездили в Москву и выступали там в Академии Наук. Это был интересный случай ещё и потому, что в Российской Академии редко приглашают тех, кто не является ее членом, да еще и представляет другое государство. И в этом докладе мы попытались изложить ситуацию, которая сложилась на сегодняшний день. Расписать её, охарактеризовать и даже озвучить те перспективы, которые имеются. А сегодня уже готовится вторая часть доклада, где мы опишем наше видение, как и куда двигаться дальше.

- Когда его можно ожидать?

- Буквально вчера я отдал вариант на вычитку. Думаю, что представим его в ближайшие пару недель. Что касается текущего состояния, то нашу экономику можно назвать экономикой восстановительного периода. То есть несмотря на то, что прошло 4 года - она пытается восстановиться, и мы с вами переживаем такой вот 1991-й год в упрощенном варианте. Смысл в том, что в экономике произошёл разрыв существовавших связей. Даже можно сказать, что тогда, в 91-м, было попроще. У нас же сейчас непрекращающиеся боевые действия, всевозможные блокады и прочие ограничения, гораздо хуже, чем было в 91-м. Для крупного бизнеса это проблема, поскольку логистические и транспортные расходы имеют большое значение. Плюс некоторые виды деятельности просто ушли в ноль. Сейчас идёт их медленное восстановление. Не так как нам бы хотелось, как было бы интересно, но движение идёт. Есть положительные моменты по ряду отраслей. В частности в металлургии. Тот же Енакиевский завод. Понятно, что тут тоже не всё так, как нам бы хотелось, но производство идет. Энергетика наша работает, надо отдать ей должное и мы это чувствуем. Добывающая промышленность, в частности угольная. Восстановили многие шахты, и они работают. Сложности в отрасли машиностроения, так как многие предприятия, производящие комплектующие, остались на той территории и теперь надо искать замену этим комплектующим, и кроме новых поставщиков искать и новых потребителей. Но в принципе и здесь восстановление есть. Тот же Ясиноватский машзавод работает и успешно экспортирует свою технику.

Что касается перспектив, то я не поддерживаю теорию постиндустриального развития, что давайте, мол, откажемся от производства и всё заменим сферой услуг - парикмахеры, казино и так далее, а вдобавок ещё и станем финансовым центром. Но здесь, правда, есть маленький нюанс, о нём чуть позже. Вообще, если по-честному, за индустрией будущее и такой термин, как неоиндустриализация имеет полное право на существование. Это не мы придумали. Почитайте программы тех же западных лидеров. Тот же товарищ Трамп, с чем пришел? Вернуть производство обратно в Штаты, чтобы поднять экономику. Тот же «Дженерал моторс» попрекают - мы вам помогли в свое время, а вы нас лишаете рабочих мест. Поэтому возврат производств, новая индустриализация на новой технической основе, безусловно нужна. Эти процессы – объективность во всем мире. Мы должны чётко понимать, что будущее за промышленностью.

Что можем здесь предложить мы? Как я вижу - это машиностроение, в частности, горношахтное машиностроение. Почему? Потому, что у нас уже есть производство: и с опытом, и с пониманием того, что нужно. И у нас есть еще и научная база – научные учреждения, которые способны генерировать новые идеи и новую продукцию в этой сфере. Это тоже немаловажно. И у нас есть рынок Российской Федерации. Открытые источники оценивают ежегодную ёмкость рынка горношахтного оборудования только по Кузбассу на уровне порядка 90-100 млрд. руб. И самое парадоксальное то, что они много завозят: доля ГШО российского производства не превышает 20 млрд. руб. в год. Если посмотреть программу импортозамещения, то горношахтное оборудование там как раз присутствует. А поставщики – Германия, Польша, Китай.

Кузбасс, Якутия, Дальний Восток потребляют эту технику в большом количестве. Нашу технику они знают, и она их вполне устраивает. России не удалось сохранить у себя в полном объеме эту отрасль. Поэтому они вынуждены покупать, и они готовы приобретать наше оборудование, готовы работать с нами. На нашей территории развитое машиностроение. А это, кроме всего прочего, огромный источник для смежников. А это может быть и малый бизнес, производящий одну какую-нибудь деталь. Вспомним пример той же самой «Тойоты», где десятки тысяч смежников присутствуют на уровне простейших операций.

Второе, где мы серьезно можем попытаться занять свою нишу – это всё, что связано с химической промышленностью. И я имею ввиду не только наш завод «Стирол», а всё, что с приставками «нано-» и «био-». Научный потенциал есть, разработки есть. И главное есть опыт. Один только биофак или химфак ДонНУ чего стоит! Наши ученые востребованы во всем мире. Их приглашают во многие страны. Они ведущие специалисты в наноматериалах. Есть специалисты в органической химии. В целом у нас хороший потенциал. Есть определённые наработки и даже картбланш, потому, что мы непризнанные. Не признаете нас? Не надо. Значит мы можем позволить себе не соблюдать некоторые нормы, в частности авторские права. Почему бы и нет? Рынок поглощает всё и не всегда принципиально, чтобы стояла надпись какого-то определённого бренда. Если товар обладает теми же самыми свойствами и соответствует тому же уровню, то почему бы и нет? Если говорить о фармацевтическом рынке, то он просто огромен и там много ограничений, связанных с патентами, с названиями. Есть масса лекарств, одинаковых по свойствам, по составу, но у них просто разные названия.

Если говорить о финансовом центре, то для нас это из области фантастики. Но хочется поговорить вот о чём. Всем известные криптовалюты: биткоины и прочие. Да это финансовый мыльный пузырь, и он рано или поздно лопнет. Все это прекрасно понимают, но при всём при этом – желающих поиграть много и это многим интересно. У нас с вами есть избыток электроэнергии, профицит, это не секрет, у нас есть научно-исследовательские институты и база. Один завод «Топаз» чего стоит. Они могут обеспечить производство оборудования для всех этих майнингов и вообще организовать этот майнинг на своих площадях. Почему бы и нет. 10 процентов платишь государству и вот тебе фонд для развития. Преимущество в том, что производство этих денег стирает все границы. Есть интернет, есть электричество, вперед. Для формирования начального капитала отлично.

Спрашивают, где взять инвестиции? Да просто под ногами. Я знаю, что к нам приезжают россияне, студенты из Ростова и майнят здесь. Снимают квартиру и устанавливают оборудование. Есть такое, такой вот вид туризма. Они сюда приезжают, потому что здесь дешёвая аренда, дешёвое электричество.

- То есть не мыть золото, а предлагать кирку для золотоискателей…

- Строить на этом экономику смысла не имеет, так как это сам по себе спекулятивный рынок. Но это деньги которые лежат под ногами - почему бы этим не воспользоваться, как одним из источников. Непризнанная территория, да майните ради Бога. Делать можно всё, что угодно. Говорят, что это авантюра. Но мы не предлагаем в ней участвовать – мы предлагаем возможность для тех, кто и так в этом участвует. И берём за это деньги. Как один из элементов получения средств - почему бы и нет.

Мы даже встречались на эту тему с предпринимателями, и они готовы к этому. Понятно, что побаиваются, есть разные опасения. Но в принципе можно зарегистрировать компанию где угодно. Хоть на Тайване. Это реально. Дайте свободу малому бизнесу. Самое главное не мешайте. Это хороший вариант для первоначального накопления.

А экономика всё-таки должна строиться по перспективам, и они у нас есть. У нас, конечно, есть проблемы с инновационной системой. Я всегда привожу пример - что именно выгодно производить. Вот из жизни – навесной замок стоит 300 рублей, и лампочка в автомобиле тоже 300 рублей стоит. Одинаковая цена, два товара. Но что лучше производить? Можно замки – минимум инноваций, знаний, штамповка. Вы можете поставить этот завод хоть здесь, хоть в Луганске. Можете в Африку увезти. Не имеет значения. За неделю, за две вы научите персонал. Но есть ли потенциал у этого продукта? Сомневаюсь. Что-то улучшить радикально будет сложно, прибыль небольшая. Много металла. Цены на сырье поднялись,  сразу упадет прибыль. Конкуренция высокая. Сегодня можно замок купить у одного производителя, а завтра у другого. У лампочки цена такая же, но здесь уже интереснее. Если  будешь открывать предприятие, то не так просто свернуть и увезти его. И оборудование специфичное и квалифицированный персонал. За неделю не научишь и просто разбив лампочку ничего не поймешь. Потенциал огромный. Любая инновация в этой сфере приведет к тому, что вы станете монополистом и будете получать колоссальную прибыль. Это выгоднее.

- Но лампочка всё равно имеет срок эксплуатации. Её можно пять раз и десять раз продать. А хороший замок сделал и всё.

- Естественно. Хотя, я вам скажу, замки делают сейчас так, что и на месяц не хватит. Но в принципе можно обойтись и без ваших замков, а вот лампочка интереснее. Поэтому чем проект более наукоемкий, чем он инновационнее - тем лучше. Вот такой пример – закон возрастающей отдачи. В экономике есть два принципа – либо возрастающая отдача, либо убывающая, когда прибыль всё меньше и меньше. Яркий пример – добыча угля. Чем больше мы его добываем, тем дороже его себестоимость потому, что всё глубже и глубже приходится за ним лезть. При этом цена мировая стабильна. А затраты растут и прибыль будет всё меньше и меньше. А вот Билл Гейтс делает «Windows». Допустим первый диск ему обошёлся в сто миллионов. А нарезать второй диск стоит 50 центов. И каждый последующий вам не будет стоить ничего, но ваш доход будет возрастать. Поэтому ориентироваться надо на инновационные проекты.

Есть ли у нас инновационная система… Если говорить честно, то здесь у нас не всё так хорошо. Вообще, чтобы обеспечить экономическое развитие нужны три ключевых фактора. Это люди – человеческий капитал. Но здесь мы еще пока можем что-то предложить. Почему пока? Потому, что идет очень сильный отток квалифицированных кадров. И они не просто уходят в малый бизнес, а уезжают в Россию. Там, где у нас они получали 10-15 тысяч, там им платят от 70 тысяч за такую же работу. Второй фактор – оборудование. В принципе можно найти инвестиции, обновить его, купить. С этим можно разобраться. И третий фактор – инновации. Здесь надо иметь инновационную систему, которая генерировала бы эти инновации. И тут мы немного отстаем от РФ. Мы сделали шаг, а то и два шага назад в этом плане. Нужна инновационная система. Она бывает разная. Есть американская – большой научно-исследовательский институт встроен в огромный университет, есть университеты и они проводят исследования. Там своя система. А была советская система, перенявшая многие вещи со времен царской России. Задача была передать в ВУЗы новые знания, которые генерировались в НИИ. А ВУЗы уже готовили специалистов, которые могли бы работать с этими новыми идеями. В современной России пошли более интересным путем. У них аккумулируются новые знания в Академии Наук, а министерство образования разделилось. Есть Министерство образования и науки – туда входят ВУЗы, а есть Министерство просвещения, которое занимается садиками, школами. Ну а у нас всё вместе. Как показывает практика, так быть не должно, когда всё в одном котле – и садики, и наука. Это может негативно отразиться именно на состоянии науки. Поэтому тут с инновационной системой есть определенные пробуксовки, есть над чем задуматься. Ну будем надеяться, что ситуация выровняется. Будем смотреть в перспективы, в будущее.

- Ещё такой вопрос. Если мы говорим о системах образования, российских, украинских, наших. Соотношение академической и прикладной науки. Насколько мне известно, академические институты не любят заниматься прикладными делами. Они замыкаются в своем узком мирке и им гораздо удобнее чувствовать себя со своими формулами чем с прикладными вещами. Как с этим бороться и как у вас в институте это происходит?

- Я скажу так, нет ничего более практичного, чем хорошая теория. Поэтому разделять прикладные и фундаментальные исследования нельзя. Одних не бывает без других и это надо четко понимать. Есть такое мнение, хотя оно неверно в корне, и об этом можно долго говорить, что на западе наука сама себя кормит. Это далеко не так. Они четко понимают, что без фундаментальной науки ни о каких прикладных исследованиях говорить не имеет смысла. Посмотрите даже на наши сегодняшние известные достижения в области науки и техники - они все имеют свою базовую основу из 50-х, из 60-х годов. Мы смотрим Нобелевский комитет сейчас премии вручает. Они вручают за исследования, которые были 30-40 лет назад и только сейчас они нашли своё практическое воплощение. Поэтому надо четко понимать, что не имея фундаментальной науки, говорить о прикладной нет смысла.

Было и еще такое мнение, к сожалению, даже у нас, пусть фундаментальной наукой занимаются американцы, французы, те, у кого есть деньги. А мы будем проводить только прикладные исследования или вообще брать готовое. Это тоже в корне неверная точка зрения. Для того, чтобы понять, что происходит в любом процессе нужны базовые знания. Дайте мне любую статью, и я не смогу с ней разобраться, пока не стану заниматься этим вопросом. Я не пойму, о чем идёт речь. Статья – это статья, лишь результат, о котором пишут. Если вы не занимаетесь этим вопросом, то получить какой-то конкретный результат вам не удастся. В этом плане хорошо сказал один российский академик. Он сказал, понимаете, инновации, высокие технологии – это определенный клуб по интересам. Если у вас есть какие-то разработки, то вы член этого клуба, нет – свободен. Вот, например, есть атомная бомба, ты входишь в этот клуб. Там общаются ядерные физики и оттуда вытекает ряд прикладных разработок. Тебя допускают к технологиям, потому, что всё самому сделать просто не реально. В подвалах всё делается только в кино. А в жизни нужны и конференции, и обмен опытом, и поездки. Ты должен видеть разные точки зрения и порой твое представление обо всем этом должно переворачиваться. Естественно, что тебя допускают к этим технологиям и с тобой готовы обмениваться опытом, если ты интересен и можешь предложить что-то взамен. А если ты не член этого клуба, то нет и доступа к технологиям. Возьмите тоже автомобилестроение. Как бы Россия не пыталась впрыгнуть туда, её просто не пускают. Помните, они даже хотели завод «Опель» купить, но не разрешили, не дали, так как тогда они получают доступ к технологиям.

Поэтому фундаментальная наука очень важна. Как в любой сфере деятельности, и в экономике тоже, должна быть специализация. Нельзя быть специалистом во всем. Либо ты хороший фундаментальщик, либо хороший проектировщик, либо хороший преподаватель.

- Либо везде, но по верхам...

- И тогда не понимает сути. Поэтому разделение необходимо. Другое дело, что инновационная система должна быть отстроена так, чтобы фундаментальные исследования потом перетекали в прикладной результат, который можно использовать для бизнеса, для реального сектора экономики.

Мы себя позиционируем как единственный в регионе академический институт. Аналогов такого академического института в экономической сфере в ДНР и ЛНР больше нет. Мы единственные в этом плане – монополисты. Большое значение мы уделяем фундаментальным исследованиям, направленным на получение новых знаний. Но параллельно с фундаментальными исследованиями у нас есть прикладные, которые идут по заказу органов власти. Мы пытаемся решать текущие сиюминутные задачи, опираясь на наши знания, полученные в фундаментальной области. Это всё связано. Допустим, мы с вами говорим о разработке стратегии развития на ближайшие 5 лет. Мы считаем, что надо об этом говорить, несмотря на то - признанный статус или нет. Это очень важная задача – знать, что будет актуально в течении пяти лет. Эту задачу без знания фундаментальных вещей, куда всё движется и как изменяется в целом – не решить, без ответа на эти вопросы получить практические результаты в виде стратегии невозможно. Мы всегда пытаемся объединить прикладную тематику с фундаментальной. У нас сейчас порядка 12-ти тем: одна фундаментальная, а все остальные прикладные, краткосрочного характера, нацеленные на получение конкретного прикладного результата. Задача государства – выстроить оптимальный баланс фундаментальных и прикладных исследований. К прикладным исследованиям можно и нужно привлекать и бизнес. Бизнесу интересно вложить средства и через какое-то время быстро получить отдачу. А фундаментальные исследования могут  дать отдачу через 30-50 лет.

- Могут вообще привести и к отрицательному результату…

- А это тоже результат. Пошли не тем путём и оказались не там, где нужно. Но бизнесу это не интересно, ему нужен стопроцентный гарантированный результат за короткое время. А это можно получить уже опираясь на какие-то фундаментальные исследования. Поэтому часто государство выступает инициатором этих исследований  и финансирует их. Это входит и в американскую, и в европейскую систему. Фундаментальная наука финансируется государством. Это железобетонно, она должна быть и все это прекрасно понимают. В Сингапуре очень мощный научно-исследовательский университет, он входит в сотню лучших ВУЗов мира. Массу примеров можно привести. Любая страна, которая чего-то достигла, делает акцент на науку. Здесь у нас государство должно уделять внимание связке – фундаментальная - прикладная наука. Выстроить такую систему, которая давала бы результаты.

- Не секрет, что по тем или иным причинам бывшие владельцы наших «заводов, газет, пароходов» организовывали высокорентабельное производство за рубежом, чтобы меньше платить налогов. Допустим тут у нас металл, в Днепропетровске трубы, а судоверфи в Польше. Или тот же самый СКМ - когда здесь полуфабрикаты, а в Италии прокатные производства и прочее. Каким образом надо здесь и сейчас имея такую полуфабрикатную базу, организовать высокорентабельное производство, чтобы эффективнее использовать то, что имеем сейчас?

- Ответ – государственная промышленная политика, когда государство ставит такую цель и создает условия и говорит с инвесторами, заявляя, что – да, ты можешь сюда придти, но при этом мы говорим о развитии производства, о его максимальной локализации. Взять как пример Южную Корею. Компания «Самсунг» занимается электроникой. Им сказали, ребята, вы будете заниматься этим. Глава корпорации «Hyundai» вообще терпеть не может автомобили. Он ходит пешком. Но ему сказали, ты должен заниматься этим, так как это выгодно стране, это необходимо стране. То есть если государство не вмешивается в производство в стране, то мы получим то, что у нас и было. Бизнес всегда нацелен на что? На максимизацию прибыли. Если государство не вмешивается, если не регулирует экономику, то мы получим именно такой результат, о котором вы сказали. Поэтому здесь необходимо государственное вмешательство, госрегулирование и чётко выстраиваемая система приоритетов. Мы исходим из того, с чего мы начали – с формирования налогового законодательства, с правового поля. Если ты пришел сюда, то тебе зеленый свет. А если начинаются всевозможные схемы и махинации, то тогда – извини. Надеяться, что у нас всё само появится из ниоткуда нельзя. Не появится никогда, пока мы сами не начнем с этим работать и привлекать инвестиции. Необходима чёткая стратегия развития промышленности, всё четко прописать, довести ее до уровня программы и потом все это максимально реализовывать. Другого пути нет. По этому пути шли все страны – Япония, Китай, Корея, США. Они развивали у себя промышленность и это было на государственном уровне. Это нам они рассказывают, что у них само собой все получилось, рынок всё отрегулировал, «невидимая рука рынка» работала. На самом деле нет: и жёстко вмешивались, и жёстко регулировали. Англия вообще закрывала у себя границы. И это страна, которая сейчас говорит о свободе торговли. А когда надо - все жёстко закрывается и жёстко регулируется. Поэтому, это вполне нормальная практика, которая есть во всем мире. Другого пути у нас нет.

- Как у нас сейчас в тех рекомендациях, которые вы даете?

- Мы предлагаем. Допустим есть такой парадокс. У нас ни в конституции, ни в других нормативных актах ничего не прописано по поводу нашей экономической политики. Нет нигде информации о том, как наше государство взаимодействует с экономикой. У нас эта сфера осталась в стороне. Возможно есть этому причины. Вопросы собственности и связанные с ней вещи зависли. В целом позиция была выжидательная, а мы сейчас рекомендуем занять более активную позицию. Пока у нас есть ресурсы, чтобы попытаться исправить ситуацию в лучшую сторону. Нужно в сжатые сроки принять чёткую стратегию куда мы движемся, что мы для этого делаем, план мероприятий и программу развития. Что делаем называю – развиваем промышленный сектор. Имея такие крупные локомотивы, как машиностроение, химическая промышленность мы можем идти вперед. А малому бизнесу надо с кем-то и с чем-то работать. Если нет сердцевины, формирующей доход, то нельзя надеяться, что малый бизнес всё вытащит. Он не вытащит. Он может помочь эффективно всё распределить. А если говорить о драйверах роста экономики, то здесь малый бизнес не инструмент.

- Сможем ли мы поднять экономику за счет внутреннего потребления?

- Я не знаю положительных примеров закрытых экономик, их в принципе не существует. Даже Северная Корея экспортирует свою продукцию.

Мы имеем какой-то резерв, за счет которого можем что-то покрыть. У нас население 2,3 миллиона по официальным данным. Большой это рынок или маленький? Сравним с российским рынком 140 миллионов. Я уже не говорю о Китае – миллиард с лишним. Для развития собственного производства два миллиона - нормально. Это если мы говорим о небольших, средних производствах, тот же текстиль, пищевая отрасль. Но для локомотива нужно искать выход. Нужна отрасль, которая заводила бы сюда деньги. Машиностроение может заводить сюда деньги, а далее они будут распределяться с помощью других отраслей, когда рабочие других предприятий будут покупать нашу продукцию.

Такие отрасли нужны. Почему зарплата парикмахера во Франции отличается от зарплаты парикмахера в Эфиопии? Разница в десятки раз. Да потому и отличается, что рабочий во Франции получает больше, чем рабочий в Эфиопии, и во Франции человек может себе позволить заплатить за прическу 100 евро, а в Эфиопии, извините, только 5 центов.

Важно, чтобы наш экспорт превышал импорт. А всё остальное будет распределяться с помощью внутреннего рынка – среднего бизнеса, малого бизнеса, пищевой промышленности, текстиля, сферы услуг. Пока локомотивная отрасль не заработает на полную мощность, будет тяжело. И это то, над чем надо активно работать нашим властям. Там есть куда двигаться, и именно там наш большой запас.

Вот такой разговор получился у нас с ещё директором института Алексеем Владимировичем Половяном. И нам этот разговор очень понравился, поскольку совпадает и с нашим видением ситуации и перспектив дальнейшего развития Республики. Надеюсь, он понравится и вам, уважаемый читатель.

P.S. Это интервью мы писали дважды. Первый раз – ещё в октябре. Но из-за технических проблем с записывающим устройством расшифровать запись у нас не получилось. Мы обратились с просьбой за интервью второй раз и нам не отказали. Как нам кажется, сейчас это интервью несколько более актуально, нежели два месяца назад.

Читайте также: Бизнес в ДНР. История одной налоговой проверки

Подписывайтесь на Деловой Донбасс в социальных сетях: Вконтакте, Однокласники, Фейсбук, Яндекс Дзен, Вайбер

 

 

Присоединяйтесь к нам

Популярное

  • За неделю

  • За месяц

  • Все