Российский обувной бренд Ralf Ringer: рост компании

Российский обувной бренд Ralf Ringer: рост компании
24 Октября 2017

Основатель Ralf Ringer, одного из старейших российских производителей обуви, Андрей Бережной любит французские сыры, но горячо поддерживает антисанкции. Ради большой цели можно и потерпеть — без экономической автаркии не может быть сильного государства. Свой бренд предприниматель называет европейским, но западные ценности не любит и не принимает. У нас свой путь и своя великая идея.

«Секрет» встретился с Бережным, чтобы узнать, как его компании удаётся в кризис расти на десятки процентов в год, но поговорил не только о бизнесе. 

«Растём, потому что другие падают»

— Оборот российского рынка одежды и обуви в 2016 году сократился на пару процентов, в 2015-м — процентов на десять. Причём у обувщиков дела идут хуже. Однако у акционерного общества «Ральф Рингер», судя по данным из базы СПАРК, всё замечательно: 2014-й — 2,7 млрд, 2015-й — 3,5 млрд, 2016-й — 4,9 млрд рублей. Процветаете?

— В первом полугодии у нас прирост в выручке — 18,8% год к году. По количеству проданных пар растём на 14,3%.

— За счёт чего вам удаётся расти?

— Ну это философский вопрос... Растём, потому что другие падают — отнимаем у них куски рынка. Почему? Потому что мы лучше, организованнее, умнее, сильнее. Мы — лучшие.

— От обвала цен на нефть и войны санкций с Западом вы, наверно, выиграли? Люди обеднели и стали покупать что подешевле.

— В кризис выигрывают сильные. Когда всё хорошо, все расслабляются. А когда становится плохо, оказывается, что расслабленные не могут сопротивляться. Мы росли и до кризиса теми же темпами.

В кризис мы радикально пересмотрели подход к ассортименту. Раньше поддерживали трендовое европейское направление, но часть ассортимента была исконно «ральфовской» — такое носят русские люди. Сейчас эта часть существенно меньше.

Из брутального, надёжного бренда мы хотим стать взрослым, интернациональным, брендом для всей семьи. То есть не пивом «Охота», а бутылкой хорошего красного вина, которое пьют все — даже детям капельку можно, ничего страшного.

— Сами вы свою обувь носите? А ваша жена?

— Только свою и ношу. Я лишь в футбол играю в «адидасах» или «найках». У жены были полусапожки, которые я ей купил. Какие-то мегамажорные. Но она их надевала один или два раза.

То есть понятно, что Sergio Rossi — это круто. То, как Hugo Boss делают в Италии, — это произведение искусства. Мы такого не делаем. Нам эти цены не заплатят.

— Какие у вас основные каналы продаж?

— В прошлому году розничные продажи превысили опт. Если брать мужскую обувь, то её однозначно больше покупают в наших магазинах. В женской обуви — 50 на 50. В детской пока продаём больше оптом, чем в розницу, потому что люди должны привыкнуть, что у нас есть ещё и детская обувь.

— А почему, на ваш взгляд, конкуренты теряют позиции? Например, «Обувь России» в 2014-м выручила 4,8 млрд, в 2016-м — 3,1 млрд рублей. Carlo Pazolini вообще банкротится.

— Некоторые растут. Например, Zenden. Сейчас реально… не кризис, кризис — плохое слово. Сейчас — перелом. Перелом в очень многих вещах, в частности, в структуре потребления.


© Арсений Несходимов / «Секрет фирмы»

— У Zenden дела идут даже лучше, чем у вас. Они в два с лишним раза больше по выручке. В чём вы уступаете?

— У них больше магазинов. Мы начали открывать свои магазины сильно позже других. Но мы догоним.

— Когда рассчитываете догнать? У вас есть план?

— Нет. Почему? Потому что ситуация с местами с хорошей проходимостью неопределённая.

Мы не будем открывать магазин в чистом поле. Вы же понимаете, что мы сами по себе не являемся трафикогенератором. На «Белой даче» аутлет продаёт лучше, чем аутлет при фабрике, потому что там есть люди.

Мы очень хотим открыться в ТЦ «Мега Химки» — нет мест, не дают. Когда я догоню всех? Вот когда откроемся в «Мегах» в Химках и на Тёплом стане, тогда и догоню.

«Во второй раз на работу обратно не принимаем»

— Где вы производите обувь?

— В Российской Федерации. У нас три производства полного цикла. Одно — в Москве. Здесь у нас четыре конвейера. Москва выпускает 3600 пар в день. Это фура обуви. Во Владимире выпускаем, может быть, 3000 пар в день, в Зарайске — 2000 пар плюс заготовки. Зарайск делает чуть больше полуфабриката, чем готовой обуви. А во Владимире мы ещё подошву делаем.

— В одном из интервью вы рассказывали, как боролись с менталитетом работников фабрики в Зарайске. Что с ними было не так?

— Зарайск — маленький городок, где у людей крестьянская ментальность. Ничего против крестьян не имею, но если в Москве плюс десять процентов к зарплате — это мотиватор, то там — нет. Там мотиватор — свободное время, у них у всех огороды.

Изменилось всё тогда, когда мы сумели создать вот этим людям, которые живут в Зарайске и не мотивированы интенсивно работать, конкуренцию. Построили общежитие на 300 человек. Из 700 человек, которые работают у нас в Зарайске, почти 300 живут в общежитии: человек 100 — граждане РФ, человек 200 — не граждане РФ.

Теперь мы во второй раз на работу обратно не принимаем. Есть право на одну ошибку. Ты у нас работаешь, мы к тебе очень хорошо относимся, ты имеешь право попробовать работать в другом месте, вернулся — мы тебя возьмём обратно. Если ты ещё раз уволишься, мы тебя больше не возьмём. Это закон.

«Ребята, давайте договоримся, какой курс рубля — нормальный»

— Недавно вы выступали в Торгово-промышленной палате и говорили, что государство никак не защищает отечественного производителя. От кого государство должно вас защитить? И почему оно вообще что-то вам должно?

— Не говорил такого. Мы обсуждали политику ЦБ. Я говорил, что, с моей точки зрения, политика свободного валютного курса — это плохо. Очень плохо.

Движение товаров через границу туда-сюда определяется двумя факторами: таможенными пошлинами и валютными курсами. Всё. Если у тебя таможенных пошлин нет, а курс дёргается, как прогнозировать продажи?

Представьте: завтра доллар подешевеет на 20%. Значит, себестоимость у наших конкурентов свалится на 20%. Как нам продавать? Как жить? Это же чушь собачья!

— Вы хотите, чтобы ЦБ устанавливал курс?

— Если у государства цель — развитие внутреннего производства, курс должен контролироваться. Что нельзя там всё посчитать — это чушь собачья.

Завтра курс взлетит — импортёры будут ныть. Курс упадёт — производственники заноют. Ребята, давайте договоримся, какой курс — нормальный, и будем в рамках разумного его удерживать. Если вдруг произойдёт катаклизм, то мы готовы будем передоговориться.

Когда у тебя в течение недели вот такая хренотень происходит (рисует в воздухе затейливую кривую), такое впечатление, что на этих резких скачках зарабатывают одни спекулянты. Больше — никто. Зачем давать зарабатывать спекулянтам, мешая всем остальным?

— Курс евро, например, никто не регулирует.

— Немецкие концерны в состоянии делать хорошие автомобили и без вмешательства ЦБ, понимаете?

У более развитых рынков, конечно, выше уровень самозащиты. Наш рынок — маленький кораблик в океане. А если у вас рынок — маленький кораблик в океане, к нему нужно именно так и относиться. Иначе его накроет волной к чёртовой матери.

— В конце августа член исполкома Российского союза кожевников и обувщиков Александра Андрунакиевич предложила ввести специальный налог на импортную обувь. Поддерживаете?

— Я считаю, что для внутренних производителей это было бы хорошо, потому что мы смогли бы продавать обувь чуть дороже. Но покупателю было бы плохо.

Покупатель, конкретный человек в Зарайске, скажет: «Ой, я прихожу в магазин, обувь стала на 10% дороже! Как плохо!» Но зато в компании Ralf Ringer, на предприятии в Зарайске, мы тут же откроем сто рабочих мест с хорошими зарплатами.

Не будет пошлины — закроем сто рабочих мест. Обувь будет в магазине дешёвая, только работать человек где будет? Пойдёт очередной магазин открывать, жвачки Wrigley продавать? Или «Евросеть» откроет?

Если отбросить шутки, себестоимость производства у нас в любом случае выше, чем у ключевых зарубежных конкурентов. Это не только обуви касается. Содержание и развитие человеческого капитала обходится нам дороже. Мы — северная страна. Нам женщин надо не только в сапоги обувать, но ещё и в шубы одевать. Жилища нужно отапливать шесть месяцев в году, а зарубежным конкурентам — не нужно.

Если те, кто принимает решения, хотят, чтобы производства внутри страны развивались, они должны эти производства защищать. Пошлинами ли, прямыми ли дотациями... Иначе мы должны закрыться. Мы должны собрать манатки и уехать производить в Индию. Там — дешевле.

— Почему вы до сих пор не уехали?

— Потому что мы надеемся, что у людей, которые принимают решения, наконец-то заработают мозги. Я рассчитываю на то, что не я один такой умный.

Я не говорю о запретительных пошлинах, кстати. Только о компенсационных. Мне не нужно, чтобы мы тут жировали за чей-то счёт. Но компенсацию — дайте. Иначе уедем в Индию!

Окончание интервью читайте на сайте "Секрета фирмы"

secret_firmi


Нашли ошибку?
Выделите ее
и нажмите Ctrl + Enter

Публикуем в Facebook актуальные анонсы статей, выбранные редакцией Делового Донбасса
Короткая ссылка на новость: http://delovoydonbass.ru/~fmCH4
Добавить новый комментарий


Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:












Viber DelovoyDonbas/

Просканируй, чтобы подписаться

Viber



000

000






Последние новости




Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.
Email *